Ирина Левина (il_ducess) wrote,
Ирина Левина
il_ducess

Categories:

Фальшак на выставке Фаберже в Эрмитаже

В конце ноября 2020 года Эрмитаж с помпой открывал выставку Фаберже.

В Эрмитаже своего Фаберже очень мало и они не нашли ничего лучшего как привлечь к сотрудничеству музей Фаберже в Баден-Бадене с сомнительной репутацией.
Скорее всего, конечно было наоборот, господин Иванов заплатил Эрмитажу, чтобы его сомнительные экспонаты оказались в каталоге Эрмитажной выставки и таким образом он им(вещам) делает провенанс. И началось их сотрудничество давно. Лет 10 назад.

О том, что в Музее Баден-Бадена почти все фальшак знают многие спецы по Фаберже, но разговоры эти не выходят дальше их салонов. Многие не хотят портить отношения с Эрмитажем, другие не хотят тратить деньги на суды с Ивановым...и.тд.

Но вот наконец нашелся очень смелый и грамотный специалист по Фаберже из Лондона Андрей Ружников, который написал в январе открытое письмо Пиотровскому:

24 ноября при вашем участии в Эрмитаже открылась выставка «Фаберже ‒ ювелир Императорского двора». Как вы сами отметили в речи, произнесенной на церемонии открытия, в вашем музее это первая с 1993 года большая выставка, посвященная мастеру. Для знатоков и любителей русского искусства она должна была стать важным событием, дополняющим наши знания о наследии великого ювелира. Однако, вопреки ожиданиям и к огромному разочарованию людей, даже поверхностно знакомых с творчеством Фаберже, под видом произведений прославленного мастера зрителям были представлены не просто спорные или сомнительные предметы, а откровенные подделки. Бок о бок с прекрасными экспонатами из собраний Эрмитажа, Павловска и Петергофа оказались такие вульгарные новоделы, как фигурка прикуривающего солдата – грубая реплика скульптуры Савицкого из музея им. Ферсмана, современная копия пасхального яйца “Курочка” – оригинал выставлен в непосредственной близости от Эрмитажа в музее Фаберже на Фонтанке, так называемое яйцо “Юбилейное свадебное”, якобы подаренное Николаем II императрице Александре Федоровне в 1904 году, и пасхальное яйцо “Александр Невский” в красной эмали, годящееся для сувенирного магазина, но не для витрины главного музея страны. Все это – произведения даже не 20-го, а 21-го века. Список можно продолжать еще долго, но даже перечисленных примеров достаточно.
Все письмо читайте на сайте.

Надо сказать Пиотровский ответил мгновенно и его письмо висело на главном сайте Эрмитажа, он отвечал самому господину Ружникову, на его открытое письмо.
Но теперь этого ответа нет, а есть в Новостях невнятный, но почти такой же ответ якобы на статью "Фонтанки ру".
В связи с появлением различных материалов в СМИ, связанных с временной выставкой «Фаберже ‒ ювелир Императорского двора», приводим материал интернет-издания «Фонтанка.ру» «Вульгарные новоделы», а также публикуем полный текст вступительного слова Михаила Пиотровского, генерального директора Эрмитажа, к каталогу выставки.
Но сам ответ Пиотровского был очень похож на "сам дурак".
На скандальную ситуацию отреагировали СМИ
"Выставленного яйца не стоит
Эксперты пререкаются по поводу выставки Фаберже в Эрмитаже" - статья Коммерсанта


«Вульгарные новоделы». На эрмитажной выставке Фаберже не все увидели то, что хотели" - статья Фонтанки.

Так как наши СМИ с Эрмитажем ссориться не будут, то от них не стоит ждать правды)))

Надо понимать, что госпожа Марина Лопато раньше не считалась специалистом по Фаберже и его даже презирала Газета «Московские новости» публикует интервью искусствоведа Марины Лопато, которое неоднозначно воспринято среди коллег. По мнению экспертов, Лопато заявляет о том, что искусство Фаберже — на грани дурного вкуса и китча.
Она специалист и хранитель художественного серебра Эрмитажа. Благодаря ее исследованиям в 2011 году Эрмитаж смог купить на аукционе Кристис туалетный прибор "Пиковой дамы".

Специалистом по Фаберже безусловно является сотрудница музеев Кремля Татьяна Мунтян.И до недавнего времени Валентин Скурлов.

Но с тех пор как Эрмитаж сотрудничает с Ивановым, Лопато стала большим специалистом и выпустила много научных статей, в соавторстве даже с Габсбургом )))

Потом Эрмитаж устроил онлайн-лекцию господина Иванова
к сожалению она была в 12.00 и ее мало кто мог посмотреть из спецов. Только бабушки пенсионерки)))
В ютубе Ружникова есть видео (Там Иванов напомнил мне братка из 90-х и сразу понятно стало откуда у него такие деньги, у него и подлинные вещи Фаберже есть конечно).Кстати на сайте Эрмитажа его нет)))
А это текст выступления Иванова, который выложил Ружников.

Но ничего убедительного он противопоставить не мог и Андрей Ружников написал второе открытое письмо, где привел очень убедительные аргументы, на которые Эрмитаж и господин Иванов пока не ответили и ответить наверно не смогут.
Эту статью я приведу целиком.

Г-н Пиотровский,

К большому сожалению, ответа по существу на свое письмо я не получил. Я задал вам конкретные вопросы, а вместо профессионального разговора получил лишь маловразумительную цитату из каталога и обвинения в духе “сам дурак”. Своим отказом вести диалог вы отрицаете само право общественности обсуждать действия сотрудников государственного музея и декларируете их непогрешимость. Хочется отметить, что такой подход руководства является опасным прежде всего для судьбы самого Эрмитажа, невозможность оценить собственные ошибки быстро низведет его с места одного из ведущих мировых музеев до состояния простого склада ценных предметов.

Выставка откровенных подделок в вверенном вам не только государственном, но и народном музее – вот, о чем мое письмо. Если вам не нравится форма моего изложения, я могу легко ее поменять, но сути проблемы это не изменит. Буду рад услышать от вас серьезные доводы и начать полемику. Ответ типа “сам дурак” не достоин вашего музея и, судя по интересу как прессы, так и публики к затронутой теме, вы, как директор Эрмитажа, просто обязаны отчитаться перед своими посетителями и обществом и дать правдивый ответ на поднятые мной вопросы. Эрмитаж – не ваша вотчина, вы всего лишь эпизодическая фигура в его истории. Эрмитаж – это гордость России, это мировое наследие, это наша история, а ваша выставка “Фаберже”, его унижает.

Я готов подробно и аргументированно изложить, почему считаю выставленные в Эрмитаже предметы подделками. И начну с так называемого “Юбилейного свадебного” яйца 1904 года.



Каталог выставки «Фаберже – ювелир Императорского двора», Издательство Государственного Эрмитажа 2020

Прежде чем подробно разобрать сам предмет, необходимо сделать несколько вступительных замечаний.

Как известно, ювелирные пасхальные яйца создавались фирмой Фаберже с 1885 по 1917 г., сначала по заказу Александра III, а затем – Николая II. В царствование Александра III ежегодно изготавливалось по одному яйцу для подарка Марии Федоровне, а начиная с 1895 г., в период правления Николая II, по два – для Александры Федоровны и вдовствующей императрицы. Исключение составляют 1904 и 1905 гг., на протяжении которых не было закончено и передано государю ни одного пасхального яйца.

Сегодня известно местонахождение сорока четырех императорских пасхальных яиц, относительно подлинности которых существует научный консенсус. Больше всего, десять предметов, находится в Оружейной палате Московского Кремля. Девять императорских яиц принадлежит Музею Фаберже в Санкт-Петербурге; они были приобретены из коллекции журнала Forbes и на момент покупки были хорошо известны и изучены. Одно, незаконченное яйцо “Созвездие Цесаревича”, в 2001 году было обнаружено в фондах Минералогического музея им. Ферсмана РАН. Подлинность находки не вызывает сомнений и подкрепляется многочисленными исследованиями ведущих российских специалистов. Остальные предметы хранятся в зарубежных частных и публичных собраниях.

Кроме яйца из собрания музея им. Ферсмана, из всех сорока четырех императорских подарков всего одно, Золотое яйцо с часами 1887 г., относится к недавним находкам. Яйцо было обнаружено в 2011 году и после длительной экспертизы было признано подлинным.

Не будет преувеличением сказать, что находка новых, ранее неизвестных пасхальных яиц Фаберже – крайне редкая удача и важное событие для дилеров, коллекционеров и исследователей, сопоставимое с открытием нового Леонардо. Как и любое открытие такого масштаба, оно требует широкой дискуссии, всестороннего освещения, научных и журналистских публикаций.

И вот сегодня в почти полной тишине, как что-то абсолютно рядовое и обыденное, Эрмитаж представляет нам не одно, не два, а целых шесть (!!!) новых императорских пасхальных яиц Фаберже: пять яиц вошло в экспозицию, еще одно, “Карельская береза”, опубликовано в каталоге. Все шесть de facto принадлежат одному и тому же владельцу. А ведь в выставку вошла лишь часть обширного собрания: посетителям Эрмитажа не было показано второе “Созвездие Цесаревича” и еще несколько яиц туманного происхождения из музея в Баден-Бадене. Ну и конечно не стоит забывать о печально известной “Яичнице”, которую в музее Баден-Бадена также выдают за работу Фаберже.


«Яичница», Музей Фаберже, Баден-Баден.

Таким образом, “Юбилейное свадебное” представляет собой одно из как минимум семи пасхальных яиц, обнаруженных за последние два десятилетия одним и тем же человеком, и подлинность которых не была проанализирована и публично поддержана ни одним экспертом в России или за рубежом.

Ниже я хочу подробно привести свои доводы в пользу того, что этот предмет – подделка.

Провенанс

Первое, что привлекает внимание при изучении эрмитажного каталога, – длинное описание провенанса “Юбилейного свадебного”, значительно более пространное и подробное, чем у бесспорных подлинников из собрания самого музея. Утверждается, что яйцо было преподнесено императрице Александре Федоровне Николаем II в честь десятилетия свадьбы. После революции, согласно каталогу, яйцо попало в Оружейную палату, а затем через Арманда Хаммера было продано за рубеж.

Как правило, история императорских пасхальных подарков подкреплена архивными фотографиями, копиями счетов, записями о перемещении и продаже. Ссылки на них можно обнаружить в научных каталогах, в том числе в каталоге-резоне The Fabergé Imperial Easter Eggs, опубликованного Christie’s в 1997 году. Эрмитажный каталог никаких ссылок на документы, хотя бы косвенно подтверждающие заявленный провенанс, не дает.

Более того, пасхальное яйцо с миниатюрами 1904 г. не упоминается ни в одном из известных источников, ни в одной из многочисленных посвященных Фаберже публикаций. На каком же основании кураторы выставки сделали вывод об императорском провенансе предмета?

Ответ пришел от владельца яйца, г-на Иванова. В присланном им файле он приложил целую серию неких “документов”, которые, видимо, должны рассеять сомнения в истинности его смелых заявлений.


Императорский провенанс и год создания подкреплены сразу несколькими бумагами: копией счета на два яйца 1904 г. (второе также представлено на выставке, к разговору о нем я вернусь позднее), счетом на починку “эмалевого пасхального яйца 1904 года с заменой 4-х миниатюр” от 30 апреля 1908, а также бумагой, сообщающей, что “из пасхального яйца 1904 г. вынуты четыре миниатюры работы А.Блазнова”. Не стоит уточнять, что ни один из этих документов не был обнаружен никем из исследователей, когда-либо обращавшихся к этой теме.









Иванов не раскрывает, каким образом ему удалось найти никому не известные документы, и каково их происхождение. Ни названия архива, ни номера фонда, описи, дела или страницы он не приводит. Однако, зная, что соответствующие фонды находятся в Российском государственном историческом архиве (РГИА), я решил проверить наличие там таких документов. Никаких счетов ни на изготовление, ни на починку яйца 1904 года там обнаружено не было. Вот, например, листы из дела 468-8-953 “О закупке от ювелиров драгоценных вещей в Кабинет” за 1908 г., упоминаний о починке яйца в них нет.


Листы из дела 468-8-953 “О закупке от ювелиров драгоценных вещей в Кабинет” за 1908 г.


Листы из дела 468-8-953 “О закупке от ювелиров драгоценных вещей в Кабинет” за 1908 г.

Более того, в самих “документах” есть явные нестыковки и несуразности. Так, к примеру, миниатюрист Александр Блазнов закончил работу для Императорского кабинета в 1902 г. и никак не мог исполнить миниатюры для яйца 1904 г. Вынутые миниатюры работы Блазнова записаны в представленной бумаге под номерами 839-842, в то время как в действительности нумерация списка миниатюр заканчивается на 450-м.

Далее следует утверждение, что в 1920 г. яйцо попало в Оружейную палату, где находилось до 1932 г. Почему-то датой поступления в Оружейную палату указан 1920-й г., хотя документально подтверждено, что императорские пасхальные яйца были переданы на временное хранение в Кремль в 1922. Подробно об этом можно прочитать в книге заведующей сектором рукописных и документальных фондов Музеев Московского Кремля Татьяны Тутовой “Судьба дворцовых ценностей российского императорского дома. Журналы работы комиссии 1922 года в Московском Кремле”. В Кремле сохранился инвентарь 1922 г., содержащий короткие, но точные описания ВСЕХ (включая ныне утраченные) пасхальных яиц, подаренных Александре Федоровне, и большей части подарков вдовствующей императрице. Пасхального яйца с миниатюрами 1904 г. в описи нет.


В качестве доказательства недоказуемого Иванов приложил “список-заявку на выделение из Оружейной палаты Всесоюзному объединению “Антиквариат” двадцати четырех предметов. Единственное пасхальное яйцо появляется в нем под номером 23 и описано следующим образом: “17555 яйцо бел.эмали и букет цветов”, указанная стоимость – 2000р. Нам предлагается поверить, что речь идет о “Юбилейном свадебном”. Помимо того, что яйцо из Баден-Бадена не имеет ничего общего с этим описанием, пасхальное яйцо в белой эмали с букетом цветов за инвентарным номером 17555 давно идентифицировано и находится в Букингемском дворце в коллекции британской королевы. Об этом недвусмысленно свидетельствует каталог-резоне (T. Fabergé, L.G. Proler, V. Skurlov, The Fabergé Imperial Easter Eggs, Лондон, 1997, стр. 156-158, ссылка на документ стр. 265) и каталог королевской коллекции (C. de Guitaut, Fabergé in the Royal Collection, Лондон, 2003, стр. 36-37).

В череде последующих владельцев “Юбилейного свадебного” также перечисляются Арманд Хаммер, жена американского промышленника Герберта Уильяма Гувера и неизвестный частный коллекционер, владевший яйцом с 1951 по 2008 годы.

В том, что яйцо было вывезено из России и какое-то время принадлежало Арманду Хаммеру, нас, видимо, должно убедить письмо фирмы Lord & Taylor, которая, по какой-то причине значится в качестве одного из промежуточных владельцев. Lord & Taylor – знаменитый нью-йоркский универмаг, где в 1933 году действительно прошла выставка продажа произведений русского декоративно-прикладного искусства, привезенных Хаммером из СССР. Среди экспонатов было немало работ Фаберже. К выставке был напечатан небольшой каталог. В каталоге, в чем можно легко убедиться, нет ни слова о яйце 1904 года. Приведенное письмо Lord & Taylor также не сообщает ничего о пасхальном яйце, речь идет лишь о неопределенных “покупках из частной коллекции русских императорских сокровищ”.



Следующий пункт провенанса – парижский аукцион Мориса Реймса 19 марта 1951. В подтверждение этой продажи Иванов приложил копии англоязычного текста, якобы, из аукционного каталога. Не вполне понятно, почему каталог французского аукциона напечатан на английском. Тем не менее, я решил проверить, что это были за торги, и что на них продавалось.




Фальшивый каталог Мориса Реймса

Я обнаружил, что единственный аукцион Мориса Реймса в этот день был посвящен старым коврам. Не стоит уточнять, что в его каталоге никакого яйца Фаберже нет и в помине. Чтобы окончательно убедиться, что ссылка на каталог подложная, я обратился в архив Hôtel Drouot, откуда получил подтверждение, что “великолепного императорского пасхального яйца Фаберже” в марте 1951 года они не продавали.




Настоящий каталог Мориса Реймса


Gazette Drouot от 23 марта 1951


Gazette Drouot, 23 Gazette Drouot от 23 марта 1951

Предоставление подложных бумаг делает дальнейшее обсуждение подлинности “императорского яйца” избыточным. Но для тех, кого это не убеждает, я приведу еще несколько аргументов.

Дата создания

1904-1905 гг. были одними из самых драматичных в русской истории. На них приходится русско-японская война (27 января (9 февраля) 1904 — 23 августа (5 сентября) 1905), закончившаяся тяжелым поражением, “кровавое воскресенье” (9 (22) января 1905) и последовавшая за ним Первая русская революция, волна внутреннего террора, одной из жертв которой пал дядя императора великий князь Сергей Александрович.

Все без исключения исследователи творчества Фаберже единодушны во мнении, что в эти годы традиционных пасхальных подарков императрицам не преподносилось. Как уже было сказано, изучение архивов не обнаружило счетов за пасхальные яйца за эти два года. Об этом же свидетельствует в своих мемуарах главный мастер и художник фирмы Фаберже Франц Бирбаум. По его словам, “в годы войны яйца или совсем не изготовлялись, или очень скромной работы и невысокой стоимости” (История фирмы Фаберже: По воспоминаниям главного мастера фирмы Ф.П. Бирбаума, Спб., 1993, стр. 19). Счета Фаберже, направленные императору за другие покупки, демонстрируют заметное сокращение расходов: за весь 1904 г. Фаберже получил только 8,543 руб., за 1905 г. – 4,052 руб. (T. Fabergé, L.G. Proler, V. Skurlov, The Fabergé Imperial Easter Eggs, Лондон, 1997, стр. 59). Два роскошных пасхальных яйца никак не вписываются в эту картину.

Помимо этого, известно, что к Пасхе 1904 г. Фаберже готовил для Александры Федоровны другой подарок — яйцо “Московский Кремль” (в собрании Оружейной палаты Московского Кремля). Работа над яйцом была начата после поездки императорской четы в Москву на Пасху 1903 г. и должна была быть завершена к Пасхе 1904 г., “поэтому на нем дважды проставлена эта дата – гравированная и начертанная белой эмалью”. Однако, яйцо было преподнесено императрице только два года спустя, в 1906 г., что подтверждается архивными документами (Т. Мунтян, Фаберже: Пасхальные подарки, Москва, 2018, стр. 106-116).

Ну и наконец, по легенде, темой “Юбилейного свадебного” была выбрана десятая годовщина венчания Николая II и Александры Федоровны. Однако свадьба состоялось в ноябре 1894 г., т.е. получается, что подарок посвященный юбилею был преподнесен за полгода до него. Зная обычаи и традиции тех лет, исходя из прецедентов других подарков и простой логики, невозможно представить такое преждевременное празднование.

Иконография и стиль

Наверное, самая важная особенность императорских пасхальных яиц – каждое из них абсолютно уникально. То, что их дизайн никогда не повторялся, подчеркивает в своих мемуарах Бирбаум. По его словам, “чтобы не повторяться, приходилось варьировать материалы, внешний вид и содержание яйца” (История фирмы Фаберже, стр. 18). Это утверждение не подвергает сомнению ни один специалист по Фаберже. Более того, оно подтверждается даже беглым анализом эталонных предметов из отечественных и зарубежных коллекций.


Фальшивое яйцо, Каталог выставки «Фаберже – ювелир Императорского двора», Издательство Государственного Эрмитажа 2020


Пасхальное яйцо «Пятнадцатилетие царствования» © Музей Фаберже в Санкт-Петербурге

В случае же “Юбилейного свадебного” мы имеем дело с пастишем, составленным из хорошо известных мотивов. Общий замысел откровенно заимствован у яйца “Пятнадцатилетие царствования” из Музея Фаберже на Фонтанке. Скорлупа “Пятнадцатилетия царствования” разделена на сегменты, внутри которых помещены миниатюрные портреты членов царской семьи. Яйцо из музея в Баден-Бадене лишь незначительно варьирует эту тему. Сюрприз в форме букета цветов и вовсе представляет собой грубую копию уже упомянутого яйца Александры Федоровны 1901 года из британской королевской коллекции.


Пасхальное яйцо «Корзинка цветов» © Британская королевская коллекция

Не только композиция, но и качество исполнения не позволяют отнести “Юбилейное свадебное” к подлинным работам Фаберже. Миниатюрные портреты в медальонах не имеют ничего общего с художественным почерком Василия Зуева, одного из лучших художников-миниатюристов своего времени. Грубое исполнение выдает в них современные подделки.

Помимо этого, привлекают внимание явные исторические несоответствия. На них впервые обратила внимание американская исследовательница Ди Энн Хофф. Как и в случае яиц “Пятнадцатилетие царствования” и “Александровский дворец”, миниатюрные портреты членов царской семьи написаны с фотографий. Г-же Хофф удалось обнаружить фотографические прототипы миниатюр. Учитывая длительность создания, фотографии- прототипы могут датироваться не позднее 1903 года. Однако исследование Хофф показало, что для портрета Ольги Николаевны была использована фотография 1904 года, Татьяны Николаевны и Анастасии Николаевны – 1906, Марии Николаевны – 1910. На фотографиях и миниатюрах совпадает все: поза, поворот головы, прическа, одежда. Несоответствие особенно заметно в случае портрета младшей из княжон Анастасии Николаевны. Анастасия родилась в июне 1901 года, и в 1903 году, когда должна была бы идти работа над яйцом, ей было не более двух лет. На миниатюре же мы видим портрет пятилетней девочки.


Великая княжна Ольга Николаевна, фотоателье “Боассон и Эгглер”, 1904


Яйцо «Юбилейное свадебное» (фрагмент), Каталог выставки «Фаберже – ювелир Императорского двора», Издательство Государственного Эрмитажа 2020


Великая княжна Мария Николаевна, 1910


Яйцо «Юбилейное свадебное» (фрагмент), Каталог выставки «Фаберже – ювелир Императорского двора», Издательство Государственного Эрмитажа 2020
Видимо, в попытке объяснить этот очевидный анахронизм возникла версия о замене оригинальных миниатюр Блазнова на более поздние работы Зуева. О том что документы, подкрепляющие это утверждения – фальшивки, я уже высказался выше. Но даже если на минуту предположить, что такая замена имела место, она все равно на объясняет, как среди миниатюр 1908 г. появился портрет 1910. Помимо этого, г-жа Хофф обратила внимание на другой важный нюанс, который также не объясняется теорией с заменой. Для портрета Николая II не только был взят слишком ранний, конца 1892 – начала 1896 гг., прототип, о чем можно судить по составу медалей. Вдобавок к этому в нем была допущена невозможная для царского подарка ошибка: лента датского ордена Данеброг (второго справа) изображена синей, а не бело-красной, как должно было быть.

Выводы

Яйцо “Юбилейное свадебное” – подделка современной работы. Об этом говорит все: от представленных г-ном Ивановым “документов”, подлинность которых легко проверить, пролистав дела в архиве, до отдельных мелких деталей. Но в первую очередь об этом свидетельствует само исполнение предмета, его “почерк”. Вещи, выполненные современными мастерами, также сильно отличаются от предметов начала XX века, как и рукописные источники соответствующего периода. Подделки практически никогда не удаются, при этом речь не идет о том, что современные вещи хуже. Зачастую они могут оказаться лучше, более качественно и искусно исполненными. Но никогда они не бывают идентичными старым предметам, и эта разница не ускользнет от искушенного взгляда. Подобное исследование очень просто и сложно одновременно: оно не требует дорогостоящих приборов и научных консилиумов, но, в то же время, для него недостаточно записи в трудовой книжке о приеме на работу в музей.

Андрей Ружников
Лондон, Великобритания
21 января 2021"


И тут уж Иванову и Эрмитажу возразить нечего.

Вот еще одна статья Ружникова:

К сожалению, состоявшаяся в Эрмитаже “конференция” в действительности представляла собой пространный монолог г-на Иванова. Из его полуторачасовой речи, состоявшей из сквернословия, угроз, фальшивых цитат и сумбурных, лишенных логики аргументов, я выяснил, что я “подонок”, мошенник и вор, но не услышал ничего, что опровергло бы мое суждение о подлинности принадлежащих ему предметов.

Так как Эрмитаж не предоставил мне слова, я бы хотел ответить на заявления Иванова здесь.

И раньше и теперь Иванов продолжает ссылаться на некие “документы”. В Эрмитаже он появился, держа в руках пачку каких-то распечаток, которые, якобы, рассеивают все без исключения сомнение и кривотолки. Однако, как известно любому, кто в своей жизни писал хотя бы курсовую, документом бумага становится лишь в тот момент, когда нам сообщается ее происхождение. Чтобы бумаги Иванова стало возможно обсуждать всерьез, ему придется рассказать, где именно он их нашел. Ответ “на чердаке у бабушки”, увы, не подойдет. Нужна локализация в архиве с указанием его названия, номера фонда, описи, дела и страницы. Более того, количество этих “документов” постоянно растет. Когда Иванову справедливо указывают на несоответствие или анахронизм, как это было, например, с миниатюрными портретами великих княжон на яйце “Юбилейное свадебное”, основанными на более поздних, чем само яйцо, прототипах, он тут же извлекает, как туз из рукава, новую, дотоле неизвестную бумагу.

Иванов безосновательно обвинил меня в оперировании слухами и непроверенными сведениями. Не понимаю, что могло подтолкнуть его к этому выводу, ведь все, что я излагаю в своем письме, подкреплено ссылками либо на опубликованные данные, либо на открытые для всех коллекции российских государственных архивов. В этом легко убедиться, прочитав мой текст.

Хочу подчеркнуть, что, выдавая предметы из своей коллекции за подлинники, Иванов полемизирует не с мнением Ружникова, а с существующими общепринятыми представлениями. Теории, которые он выдвигает, переворачивают с ног на голову все, что было до сих пор известно о фирме Фаберже и ее продукции.

Одним из краеугольных постулатов г-на Иванова является пересмотр “проблемы 1904-1905 гг”. Как полагают абсолютно все исследователи, на протяжении этих двух лет. не было закончено и передано государю ни одного пасхального заказа. До Иванова на этот счет существовал абсолютный научный консенсус. Об этом писали не только западные ученые, но и искусствоведы, с которыми Иванов неоднократно сотрудничал: петербургский исследователь Валентин Скурлов (T. Fabergé, L.G. Proler, V. Skurlov, The Fabergé Imperial Easter Eggs, Лондон, 1997, стр. 58–60) и покойная хранитель Эрмитажа Марина Лопато. В своей докторской диссертации 2006 г., Марина Николаевна пишет: “по последним сведениям фирма [Фаберже] изготовила для императриц пятьдесят пасхальных яиц. Из них тридцать были подарены Марии Федоровне, из которых восемь пропало. Не изготавливались яйца в 1904 и 1905 годах в связи с Русско-японской войной” (М. Лопато, Формирование и развитие школы ювелирного искусства Петербурга XVIII-XIX веков [Диссертация на соискание ученой степени доктора искусствоведения], Спб., 2006, стр. 227). Как известно, пасхальные подарки, заказанные к 1904 г., были преподнесены императрицам только в 1906. Диссертация была последней научной публикацией М. Лопато, посвященной императорским пасхальным яйцам. Мне представляется, что, если бы Марина Николаевна нашла опровержение собственной ранее высказанной теории, она бы обязательно опубликовала такой сенсационный материал.

Пытаясь обосновать свою правоту, Иванов перевирает исторические факты, попутно оскорбляя людей, которые уже не могу ему ответить. Хранителей Оружейной палаты, героически, порой ценой собственной жизни, защищавших сохранность музейных ценностей в 1920-е и 1930-е гг., он объявил ворами, расхищавшими художественные сокровища ради куска хлеба. А ведь если бы он с большим уважением отнесся к их работе, то знал бы, что “яйцо белой эмали и букет цветов” за инвентарным номером 17555 из приведенного им отборочного списка Оружейной палаты в музейной описи, составленной в 1922 г. ее директором Д.Д. Ивановым, имеет куда более подробное описание: “пасхальный подарок в виде золотой с серебром яйцевидной корзины, покрытой белою прозрачною эмалью по резному полю; по тулову корзины плетенье, состоящее из рядов роз в серебре, у края корзины на лицевой стороне дата “1901” из роз; высокая ручка корзины состоит из рядов роз в серебре, на ручке корзины четыре банта из роз; в корзине букет полевых цветов из золота с эмалью, в двенадцати цветках пестик передан жемчужиною, мох вокруг цветов из цветного золота. Всего на корзине около 4000 роз. Выс. (с ручкою) 21,7 с. ширина 11,5 сант. Вес 712 гр. Стоимость материала 1100 руб. Работа Фаберже в Петербурге в 1901 году. Подарок Николая II имп. Александре Федоровне на Пасху 1901 года. Поступила из магазина Ювелирного Товарищества 27 июля 1927 года, опись №2, № 2. Эмаль частью повреждена на листьях в двух местах и на корзине” (ОРПГФ. Ф. 1. Оп. 3. Д. 16. Л. 50; источник опубликован Т.А. Тутовой в книге “Судьба дворцовых ценностей российского императорского дома. Журналы работы комиссии 1922 года в Московском Кремле”, М., 2015, т. 1, стр. 112-113.). По-моему, разночтений о том, идет ли в этом тексте речь о яйце с миниатюрами 1904 г., быть не может.


Фальшивое яйцо, Каталог выставки «Фаберже – ювелир Императорского двора», Издательство Государственного Эрмитажа 2020

Пасхальное яйцо Фаберже 1901 года «Корзинка цветов» © Британская королевская коллекция
Совсем абсурдной показалась мне попытка обосновать откровенно подложный французский каталог, утверждая, что Hôtel Drouot – “это совсем другая фирма” и к Морису Реймсу отношения не имеет. Видимо, г-ну Иванову неизвестно, что, согласно французским законам, парижские аукционеры, commissaires-priseurs, до относительно недавнего времени проводить торги на площадках, отличных от Drouot, права не имели.

Находки Иванова не только неправдоподобны по виду и не оставили следов ни в одном из известных прежде письменных источников, но и абсолютно невероятны с точки зрения простой человеческой логики. Как я уже писал, ему удалось найти полдюжины императорских пасхальных подарков, в то время как всем исследователям мира в совокупности за весь период изучения удалось обнаружить только два. И даже эти два Иванов объявил фальшивками. Не меньшая удача сопутствовала коллекционеру и в поисках неизвестных императорских тиар: на выставке их четыре. Других императорских тиар работы Фаберже в России нет. Причем искал он их недолго и недалеко: одна тиара была продана на лондонском аукционе Christie’s в 2014 г., другая – примерно в это же время частным дилером по соседству. Одна беда, никто из продавцов не подозревал, что держит в руках русские императорские сокровища: ювелирный отдел Christie’s атрибутировал предмет как анонимную работу 19 века, к такому же выводу относительно своего произведения пришел и лондонский антиквар.

Чтобы перечислить все странности, связанные с коллекцией Иванова, мне потребовались бы многие часы. Искать им объяснения я своей задачей не ставлю, я лишь констатирую, что вижу.

Сейчас дискуссия, намеренно или нет, уводится в сторону совершенно контрпродуктивного обсуждения моих, г-на Иванова и г-на Пиотровского личных качеств. Хочу заверить, что не питаю личной антипатии ни к одному из этих двух господ. Тем более безосновательными являются спекуляции о неком профессиональном конфликте между мной и Ивановым. Полагаю, что прежде, чем тиражировать такие заявления, необходимо конкретизировать, в чем именно конфликт состоит.

Подытоживая, хочу подчеркнуть, что мой единственный интерес – установление истины. Мне кажется странной необходимость пояснять, что исследование подлинности выставляемых предметов должно было быть проведено Эрмитажем до, а не после открытия выставки. Я понимаю, что кадровый голод, возникший после кончины Марины Лопато, не позволил провести полноценную верификацию предметов. Но это, я боюсь, не может служить достойным оправданием."


Все это мне очень напоминает старый советский фильм из сериала "Следствие ведут Знатоки" - "Подпасок с огурцом". Если не смотрели, посмотрите.
Tags: Питер, Фаберже
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments