Ирина Левина (il_ducess) wrote,
Ирина Левина
il_ducess

Category:

ожившее прошлое...

Я уже третий год вожу экскурсии по Поварской улице и не перестаю ее любить... с нее я начинала и когда встречаю потомков тех ее жителей моего любимого 18-19 века считаю это чудом.
Даже представить иногда не могу, как эта ниточка вдруг раз и тянется оттуда к нам в наш бурный и совсем другой век...

Есть дом на Поварской, который для меня связан со многими людьми, которые в нем жили...

Я подолгу около него останавливаюсь и пытаюсь рассказать все про Шуваловых, которые владели им не так долго, но это очень интересная семья... Теперь это "Шуваловский" зал Гнесинки... не даром Шуваловы...
Дом этот принадлежал М.А. Шуваловой, второй жене графа Павла Андреевича Шувалова.
Его сын от первого брака граф Павел Павлович был другом и адъютантом великого князя Сергея Александровича...
В 1905 году его назначают в Москву градоначальником.

Он был женат на графине Александре Илларионовне Воронцовой-Дашковой (Сандре)

они приехали в Москву в апреле 1905 года и поселились здесь в этом доме.
А через 2 месяца граф Павел Павлович был убит в доме московского градоначальства на Тверском бульваре...
был застрелен в упор в собственной приемной, когда принимал прошения от посетителей. Стрелял эсер Петр Куликовский…
об этом написано в мемуарах графини Веры Клейнмихель.
Сандра была в это время на седьмом месяце беременности...и это был их восьмой ребенок - сын Петр.

И вот читайте интервью с их внучкой графиней Майей Александровной Ферзен:
Со стороны матери моя семья — это Воронцовы. Последние месяцы перед эмиграцией они жили в Алупке, в своей летней резиденции. Мой прадед, Илларион Иванович Воронцов1, был последним наместником Кавказа. С 1905 по 1916 годы он исполнял обязанности наместника в Тифлисе, в то время как семья оставалась в Алупке.

Бабушка Александра, урождённая Воронцова, вышла замуж за Павла Павловича Шувалова2. Она мне всегда рассказывала о том, что он был благородным и хорошим человеком. Часто к нему обращались бедные люди, брали у него деньги в долг. Когда же у них появлялась возможность вернуть ему эти деньги, он отказывался. Он унаследовал пост московского градоначальника, который прежде занимал великий князь Сергей Александрович, супруг великой княгини Елисаветы Федоровны. Но оставался на этом посту совсем недолго, потому что сам был убит во время приёма посетителей в доме градоначальника на Тверском бульваре 28 июня (11 июля) 1905 года.


Великая княгиня Елизавета Феодоровна. Фотография подписана бабушке Майи Ферзен
Бабушка рассказывала мне, что по вторникам у него был приёмный день, и каждый мог подойти с прошением. Он всех выслушивал и старался оказать помощь.

— Когда Ваша семья выехала из России?
— В марте 1919 года. Из Ялты на английских кораблях, которые тогда стояли на Черном море. Это произошло благодаря императрице Марии Федоровне, которой тогдашний английский адмирал предоставил военный корабль. Императрица объявила, что выедет из России только в том случае, если сможет взять с собой всех тех, кто её окружает — друзей и близких. Английский адмирал не мог отдать такое распоряжение самостоятельно, телеграммы шли уже очень плохо. И тогда он всё-таки взял ответственность на себя и предоставил два дополнительных судна. Таким образом, все смогли выехать — сперва на Мальту, которая находилась под английским протекторатом (там они оставались в течение шести месяцев), а потом уже семьи перебирались кто куда. Семья моего отца переехала в Италию. Мать моей матери, бабушка Александра Илларионовна Шувалова, — во Францию, кто-то отправился в Англию.

Большинство всё же отправилось во Францию, где образовалась самая большая колония русских беженцев. Там они первое время жили очень скромно, в маленьких квартирках. Устройству на работу помогало то, что все русские говорили на французском, английском и немецком языках. Мой отец, например, получил должность в банке, а в последние годы помогал в Русском доме в Sainte-Geneviève-des-Bois.
— Как сложилась судьба Вашей матери?
— Моя мать Александра Павловна, урожденная Шувалова, родилась в Вартемяках3, в имении Шуваловых. Я помню, в её паспорте было написано «Вартемяки». И в скобках — Санкт-Петербург, там на Фонтанке находился дом Шуваловых.

— Вам приходилось бывать в этом доме?
— Я никогда не была в Санкт-Петербурге. Единственный раз я посетила Россию в 2000 году с паломничеством. Мы плыли по Волге, было очень хорошо и волнительно. Россия на меня произвела невероятное впечатление. Это моя Родина, но, живя за рубежом, я как-то это не так ощущала. А приехав в Россию, поняла, как глубоко во мне сидит любовь к России. Помню, когда мы приземлялись в Шереметьево, у меня слёзы потекли от волнения — я оказалась на Родине! Мама вышла замуж в 19 лет и почти сразу овдовела — её первого мужа, Дмитрия Леонидовича Вяземского, убили в 1917 году.(у них к тому времени было дворе детей il_ducess).

Александра Павловна Ферзен, урожденная Шувалова, мать Майи Ферзен

Первые два года моей жизни мы прожили в Риме. А потом переехали на север Италии — в Южный Тироль, в маленькую деревню Суизи. Это в Доломитах, природа там невероятно красивая. В Суизи граф Алексей Алексеевич Бобринский выстроил в 1909 году дом, в котором позднее устроил пансион7. По сей день в деревне вспоминают: «Ах, эти русские! Какие они были весёлые, спортивные!» Именно там брат моего отца, дядя Павлик, проводил лето со своей семьей, и однажды он предложил моей матери: «Почему ты томишься в Риме? Переезжай лучше со своими девочками в горы».

Кроме того, моя мать тогда овдовела второй раз. Мой отец Александр Николаевич Ферзен скончался от туберкулеза в 1934 году8. Мне был год, так что я его не помню. Но я помню, как каждый раз, когда мы с сестрой начинали кашлять, мама смотрела на нас с испугом. Этот страх у неё остался навсегда. Так вот, мой дядя Павлик посоветовал нашей матери: поезжай, и ты увидишь, сколь полезно провести лето в горах. Мама поехала и больше в Рим уже не вернулась. Я помню, в 1937 году она подозвала нас с сестрой и спросила: «А вы не хотите здесь остаться на зиму, кататься на салазках?» Так ей понравилось в Суизи — и природа, и образ жизни…
— И вы остались жить в Южном Тироле?
— Да. Сначала мы ничего не понимали, там говорят на местном диалекте. Но мы его быстро выучили. Кроме того, в период фашистской диктатуры нужно было говорить по-итальянски. В это время мы ходили в итальянскую школу. Немецкий язык был запрещён, все немецкие школы закрыты. А в 1943 году, когда произошел переворот, всё переменилось: немецкую школу открыли на радость всего населения Южного Тироля, и я в течение двух лет её посещала.

Слева направо: Александра Вяземская, Софья и Майя Ферзен

Дома говорили только по-русски. Но мы с сестрой говорим на разных языках, и этим мы обязаны нашей матери. Она говорила на русском, французском, английском, немецком языках. Когда она общалась с друзьями и хотела, чтобы мы не поняли, о чём идёт речь, переходила на тот язык, который мы не знали. Тут наши уши начинали шевелиться. Таким образом, для нас английский или французский языки никогда не были чужими. И когда мы начали их изучать, у нас уже была основа. Моя мать давала уроки английского языка детям наших друзей. Ученики вспоминают маму до сих пор и говорят, как им помогли эти уроки.
— Сумела ли Ваша мать, с её великосветским прошлым, привыкнуть к деревенской жизни?
— Наша мать влюбилась в красоту природы Южного Тироля и в деревню, где мы жили. После равнинной России она полюбила горы. И даже скалолазание — оно вызывало у неё такое сильное чувство, что очень помогло ей пережить горе второго вдовства, потерю нашего отца.


Сандра Шувалова

Иногда я навещала бабушку Александру Илларионовну Шувалову в Париже (хотя до 1945 года не так часто — по финансовым причинам нам было трудно путешествовать). Мы были беженцами без паспортов и без гражданства. Каждые шесть месяцев мы продлевали permesso di soggiorno («вид на жительство»). Моя мать была глухая, и она всегда мою сестру и меня брала с собой в Questura, чтобы мы переводили. Я вспоминаю, как мило и доброжелательно нас, детей, выслушивали итальянские чиновники. «Principi russi» («русские князья») называли нас здесь. Итальянцы нас жалели, это прекрасная сторона их характера — доброта сердца! И когда нам снова выдавали permesso di soggiorno, свершалось чудо: еще шесть месяцев можно жить спокойно. Я и сейчас помню лицо моей матери в эти моменты!
— А когда же Вы получили итальянское подданство?
— Когда мне минул 21 год. Я родилась в Риме и автоматически стала итальянкой. Мне хотелось остаться в Италии и преподавать в сельской школе (в Турине я окончила университет по специальности французский и немецкий языки).

— Что мама рассказывала Вам о своей жизни России?
— Она рассказывала, как их строго воспитывали: день начинался в 7:30 утра (и неважно было, во сколько они легли накануне), утро проходило в ученьи, днём занимались конным спортом. Если они поздно возвращались с бала в поезде, им не давали задремать. Обсуждать вслух «бобошки», жаловаться не разрешалось: болит что-то — сиди смирно.
— А как Вам ставили осанку?
— У меня это врождённое.
— Вы росли русской или итальянкой?
— Я всегда считала себя русской. Моя мать меня учила: «Помни, когда тебя спросят, кто ты такая, отвечай „russa bianca“ („русская, белая“)». Ведь русские были и красные!



Читайте на сайте www.pravmir.ru дальше, я не все скопировала...

Источник: http://www.pravmir.ru/russa-bianca-grafinya-majya-aleksandrovna-ferzen/#ixzz2wuVdsYGR

Вот и еще одна ниточка длится, а не оборвалась...

PS Может позже я напишу историю этой семьи подробно.
Но кто хочет может прочитать немного про них в журнале svetabella.
Tags: Поварская
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments