?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Старые дома оживают, когда мы вспоминаем его жильцов или читаем чьи то воспоминания с описанием жизни в нем.
Я перечитываю Нину Молеву "Дворянские гнезда". Читала когда-то давно, когда увлекалась ее книгами... теперь поняла, что очень давно это было и я мало что помню...

Сегодня под ее пером для меня ожил вот этот особняк.

В ее главке он умер еще раз...
Сейчас у него новая блестящая жизнь. Там Дом Моды Валентина Юдашкина...
А у Молевой был еще остаток той самой старой настоящей жизни - памяти Сумарокова-Баратынского-Станкевича...

Я так коротенько из нее немного перепечатаю...
"....усадьба Баратынского. В то время – Чернышев переулок, для XX века – улица Станкевича, для XXI – Вознесенский переулок. Неизменным остается только номер дома владения – 6-й. И до самых последних дней в нем жили следы прожитых лет, бережно хранимые очередным замечательным жильцом – академиком архитектуры И. В. Жолтовским, о котором рассказывает его молодой друг, живописец с мировым именем Э. М. Белютин.
...
«Свободен от постоя» – табличка у ворот посерела от дождей и городской пыли. Врезанные в камень буквы зазеленели густой плесенью. Каменный столб давно покосился. Впрочем, ворот уже не было. Только у другого столба поскрипывала чугунная калитка, за которой начиналась дорожка, выложенная широкими плитами желтого известняка, как когда-то тротуары всех московских переулков.
Дорожка в 1948-м вела к парадному подъезду – с широкими пологими ступенями, высокими дубовыми дверями, под модным когда-то навесом на литых чугунных колонках. ... В подъезд входили люди в милицейской форме – здесь помещался так называемый Отдел вневедомственной охраны района и еще какие-то моссоветовские службы.

За углом дорожка разбегалась в разные стороны. Одна окружала по периметру просторный двор былой, еще боярской, усадьбы – мимо дворницкой, людских, конюшни, поварни, превращенных в жилые закутки с отдельными (немыслимая роскошь тех лет!) входами.
За низкими маленькими дверями – темная прихожая (Жолтовский предпочитал выражение «сени»).
Оно представлялось тем более оправданным, что сразу слева начиналась лестница на бельэтаж, а впереди открывалась дверь в кухню, предмет особой гордости Ивана Владиславовича. В хорошем расположении духа он начинал экскурсию по своим владениям именно с нее.
Кирпичный, «в елочку», навощенный и натертый до блеска пол. Огромная плита с медным круговым поручнем и медными дверками (газа в доме не было). Покрытые старым кафелем под самый потолок стены. Металлический колпак над конфорками. И в левом, дальнем от входа, углу дверцы… лифта для кушаний, которые прямо отсюда подавались в столовую на антресолях.
Иван Владиславович честно признавался, что старый лифт был всего лишь до бельэтажа и что ему пришлось «совершить варварство» – удлинить его шахту до антресолей. Зато в остальном иллюзия старины была полная: поскрипывал ворот, колебался пеньковый канат, подрагивала вместе со своим грузом маленькая платформочка.
Главным было груз в виде суповой миски или закрытого блюда со вторым вовремя принять и непременно закрепить тормозной колодкой ворот. Но это уже не входило в круг обязанностей Ивана Владиславовича. Хотя надо признать, подняться по лестницам этой квартиры с подносом в руках даже совсем молодому человеку не представлялось возможным.

Из «сеней» неширокая крутая лестница вела в коридор бельэтажа, к вычлененному из остальных помещений этажа святилищу
Мастера – кабинету. Тому самому, в котором работал Баратынский, Станкевич, бывая у брата, где встречались Вяземский, Погодин, Грановский. Который еще раньше служил «самому» – это Иван Владиславович почти торжественно подчеркивал – Александру Петровичу Сумарокову: городская усадьба была родовым гнездом Сумароковых.

Может быть, помещение и не было так велико – что-нибудь около 50 квадратных метров (3 окна по фасаду), зато казалось огромным. И почти торжественным. Скорее всего из-за высокого, тонущего как бы в сумерках потолка, сохранившего гризайльную роспись начала XIX века. Роспись не поновляли, и тона гризайли подернулись патиной времени.
Речи быть не могло об ее расчистке: Иван Владиславович следами времени дорожил нисколько не меньше, чем первоосновой живописи. Если входивший сразу же не откликался на удивительную ауру потолка, Иван Владиславович словно охладевал к гостю, воспринимал его как человека не из своего мира."



А вот так ее "реставрировали" пять лет назад. Мой снимок сентября 2008 года.

"Кабинет тесно заполняла мебель. Только старая. Только великолепные образцы той или иной эпохи.
В мебели Иван Владиславович разбирался, по собственному выражению, «на уровне шестого чувства».
Это было то поразительное ощущение материала и мастерства, которым всегда отличались его исторические предки – поляки.
В центре кабинета два фламандских стола XVIII века, украшенные виртуозным маркетри с букетами цветов. Придвинутые друг к другу, они замыкались старым дубовым столом, за которым на совершенно расшатанном и перетертом кресле восседал Мастер. Конечно, под рукой был телефонный аппарат. У стены рядом стояли рейсшины. Во внутреннем кармане атласной куртки – «бонжурки» – подручная перетертая добела готовальня. Не знаю, пользовался ли ими Иван Владиславович или они оставались символикой зодчества, как в скульптуре XVII–XVIII веков. По правую руку от Ивана Владиславовича стояло совершенно истертое кресло XVI века, которое он торжественно называл креслом Марии Тюдор и избранным предлагал попробовать в нем посидеть или, по крайней мере, погладить спинку.
Настоящим чудом мебельного искусства был стоявший за спиной у Жолтовского кабинет красного дерева со слоновой костью по рисунку Камерона. И что бы ни говорил Иван Владиславович о всех других предметах, именно кабинет задавал тон всей комнате, заявлял о характере устремлений самого зодчего. Высокий, занимавший почти всю стену, с множеством дверок и ящиков, он был царством в царстве архитектуры.
У противоположной стены стоял отличный английский поставец, в котором хранились бесчисленные слайды, а к поставцу было придвинуто венецианское кессонэ, в котором Иван Владиславович хранил свои акварели, преимущественно итальянские. Он не очень охотно их показывал. Тем интереснее было их смотреть: зодчий очень точно соблюдал градацию между собственными, авторскими, зарисовками и зарисовками, в которых его целью становилось воспроизведение чьего-то произведения.
Картин в кабинете было немного, и среди них Жолтовский особенно ценил итальянский подлинник времен Возрождения – портрет одного из Медичи. На окнах стояли голова римской императрицы I века нашей эры, приобретенная Иваном Владиславовичем непосредственно на раскопках в Италии, и – совершенно неожиданно! – шедевр парижского салона конца XIX века: женская головка, окутанная прозрачной, переданной в мраморе вуалью. Габрический, как бы извиняясь, пояснял, что все дело было в сходстве с первой женой архитектора из семьи московских миллионщиков Носовых."(Интересно, кто?.)

Прямо напротив дверей кабинета – лестница на антресоли, очень крутая, и трудно себе представить, как Иван Владиславович на восьмом десятке преодолевал все эти препятствия. Тем не менее ничего в своем обиходе он менять не хотел и продолжал заниматься домашним альпинизмом до конца.
На лестнице по стенам висели большие декоративные полотна какого-то фламандца XVIII века – цветы и птица. И было самым удивительным, даже для Габричевского, что в первый же визит Иван Владиславович пригласил подняться по этой лестнице в личные комнаты. При его неизменной замкнутости и почти нарочитой отстраненности от окружающих – никаких разговоров, кроме архитектуры, никакой светской болтовни, тем более сплетен! – это приглашение говорило о совершенно исключительных обстоятельствах, которые неожиданно сравняли перед назидающей и карающей рукой идеологических властей и старших и младших.

Иван Владиславович не был ни коллекционером, ни собирателем, руководствовавшимся определенным планом, системой. В прошедших поколениях, их созданиях он откликался на то, что было ему внутренне близко, что позволяло выстраивать свое духовное и эмоциональное пространство – чтобы жить и работать. Поэтому от среды его дома исходило ощущение современности, но никак не музея и древлехранилища. По внутренней своей установке он ничего не хранил – он со всеми входившими в его дом вещами сосуществовал, уважая их, но и находя в них поддержку.
В столовой, направо от лестницы, мебель ограничивалась удивительным набором белого (!) чиппендела голландского исполнения – стол, стулья, – находившегося на яхте Петра I. Слева от лестницы шли (в маленькой анфиладе) гостиная, спальня и еще какие-то скрытые от посторонних глаз потаенные уголки.
Как возникла эта совершенно необычная квартира, можно только догадываться. Дом до самой революции составлял собственность Александры Владимировны Станкевич, и скорее всего подсказала его зодчему жившая в нем Елена Васильевна Станкевич
....
Свою секцию в старом особняке Жолтовский в расцвете славы и признания со стороны советского правительства предпочел любой новой мастерской. Она так и числилась за ним как мастерская.
Для жизни Ивану Владиславовичу с женой была предоставлена представительская квартира в доме напротив американского посольства на Новинском бульваре.
Но представительство не понадобилось. Жолтовский не был человеком тщеславным.

...
А когда Мастера не стало в 1959 году, произошел еще один погром.
Вдове (Ольге Федоровне) было предложено в 48 часов освободить все помещения на Станкевича, 6.
Оказывается, они давно стали совершенно необходимыми Моссовету.
Растерянная женщина что-то пыталась поместить в квартире на Новинском бульваре, что-то навалом, в полном смысле этого слова, перевезти на дачу в Жаворонки.

Набор петровской корабельной мебели удалось, по счастью, продать с ходу П. Д. Корину, недавно получившему государственную премию и потому располагавшему деньгами (набор и сейчас украшает музей-мастерскую художника). Любимое кессоно Ивана Владиславовича оказалось в сарае в Жаворонках, набитое ржавыми тяпками, лопатами и граблями. Разор осуществлялся стремительно, и ни Союз архитекторов, ни тем более Музей архитектуры ничего ему не противопоставили.
Через несколько дней в кабинет Мастера страшно было войти.


Гризайли счищены и загрунтованы под побелку.
Паркет конца XVIII века содран и перекрыт на мастичной основе самым дешевым линолеумом.
Рабочие очень торопились: предстояло немедленное открытие читального зала городского архива, документы в который по заказу читателей предстояло перевозить через весь город.
В углу кабинета вместе со строительным мусором валялись телефонный аппарат Ивана Владиславовича с оборванным проводом, его рейсшины и среди множества карандашей, резинок, угольников – маленькая готовальня, с которой он не расставался, пряча в своей домашней куртке. На вопрос, можно ли взять на память эти вещи, вдова согласно кивнула. В конце концов, ей было ни до чего: она уже перенесла несколько онкологических операций и не сомневалась в последствиях нового стресса. Ее не стало через год после кончины Ивана Владиславовича.
Еще через год с небольшим не стало и ее единственной дочери и наследницы, тонкой и романтической актрисы Театра имени Моссовета Любочки Смышляевой, игравшей Дездемону с Отелло – Мордвиновым.
Потом не менее стремительный уход из жизни супруга Любочки.
Удивительный мир Мастера, позволивший ему работать и выстоять, исчез. Мир Ивана Жолтовского, признанного академиком в 1907 году."


Нина Молева. Дворянские гнезда.

PS Я тут для памяти себе напишу со ссылкой на источник Смышляева-Жолтовская Любовь Валентиновна (1923-1970). Актриса Театра имени Моссовета, скончалась 5 февраля 1970 года, похоронена в Москве на Новодевичьем кладбище (1 уч. 3) рядом с матерью Ольгой Федоровной Жолтовской (1890-1962), Мужем, артистом Б. А. Лавровым и архитектором И.В. Жолтовским".

Загадка. Второй женой Ивана Жолтовский была дочь Павла Михайловича Рябушинского - Елизавета Павловна, которая в первом браке была за Александром Геннадьевичем Карповым, внуком Тимофея Саввича Морозова. Хотя она, в общем была его ровесница... и наверно Ольга Федоровна его третья жена...

В общем буду его жен искать:)))

Comments

( 36 комментариев — Оставить комментарий )
pechexod
20 фев, 2013 19:47 (UTC)
Интересно, спасибо. Почему же меня от Молевой "воротит" так... опыт чтения был неудачен или книжка слишком слабая попалась, наверно.
il_ducess
20 фев, 2013 19:53 (UTC)
Ну я не стала тут писать, что ее читать местами просто не возможно:)))
Только вот так вычленяя и выделяя главную нить из каши имен и событий, не относящихся к основному объекту:))) Просто фразы подчеркивать, чтобы не терять мысль:)))
Это, наверно, 1/8 часть рассказа про усадьбу, остальное все довольно далеко от него и очень все запутано и не понятно:)))

Но вот так читаешь, читаешь и вдруг - стоп, эту же усадьбу я знаю и тут такие детали, которые еще не встречались:)))

Но все надо проверять - потому что не понятны часто связи и лица.
(без темы) - pechexod - 21 фев, 2013 06:35 (UTC) - Развернуть
(без темы) - il_ducess - 21 фев, 2013 08:42 (UTC) - Развернуть
(без темы) - pechexod - 21 фев, 2013 09:29 (UTC) - Развернуть
(без темы) - a_dedushkin - 21 фев, 2013 05:34 (UTC) - Развернуть
(без темы) - il_ducess - 21 фев, 2013 08:41 (UTC) - Развернуть
paleog
20 фев, 2013 20:38 (UTC)
Сейчас у него новая блестящая жизнь. Там Дом Моды Валентина Юдашкина...


Это ужасно =))
il_ducess
21 фев, 2013 08:43 (UTC)
Ну хуже было бы если бы снесли или подожгли...
m_i_s_t_e_r_x_1
20 фев, 2013 22:01 (UTC)
Паркет конца XVIII века содран
Небось украли.
il_ducess
21 фев, 2013 08:43 (UTC)
Re: Паркет конца XVIII века содран
думаю да.
a_dedushkin
21 фев, 2013 05:32 (UTC)
Печально, да...
И коринская мастерская-музей по сути уже не существует...
il_ducess
21 фев, 2013 08:43 (UTC)
да... следов не осталось...
(без темы) - a_dedushkin - 21 фев, 2013 08:49 (UTC) - Развернуть
(без темы) - il_ducess - 21 фев, 2013 08:57 (UTC) - Развернуть
ne_nai
21 фев, 2013 06:03 (UTC)
Так интересно было читать про кабинет. И так ужасно в конце.
il_ducess
21 фев, 2013 08:44 (UTC)
Вот и я от кабинета прям тащилась.
Ради этого и делала пост.
eho_2013
21 фев, 2013 11:34 (UTC)
Спасибо. О Жолтовском не так много интересных материалов, хотя он очень известен как архитектор. Я все собираюсь написать о судьбе его раннего проекта - особняка Маргариты Морозовой в Пречистенском переулке (теперь там Датское посольство). Несмотря на лаконичную отделку, он был необыкновенно изящным до "капитального ремонта", при котором разобрали все, оставив лишь фасадную стену. А когда восстановили, вроде бы все было сделано "как раньше", но особняк утратил все свое очарование и стал похож на казарму...
il_ducess
21 фев, 2013 11:43 (UTC)
Да он похож на казарму и теперь совсем не понятно, какой он был. А был замечательный, и люди там замечательные собирались и хозяйка была необыкновенной женщиной.
(без темы) - eho_2013 - 21 фев, 2013 11:55 (UTC) - Развернуть
(без темы) - il_ducess - 21 фев, 2013 12:09 (UTC) - Развернуть
(без темы) - il_ducess - 21 фев, 2013 12:12 (UTC) - Развернуть
(без темы) - il_ducess - 21 фев, 2013 12:16 (UTC) - Развернуть
(без темы) - eho_2013 - 21 фев, 2013 13:53 (UTC) - Развернуть
(без темы) - il_ducess - 21 фев, 2013 17:24 (UTC) - Развернуть
stapelia2784
18 авг, 2014 08:57 (UTC)
Я тоже недавно прочла у Молевой про этот особняк. С середины 1980 - до 1991 гг. я неоднократно бывала в этом здании, здесь располагался отдел Мособлплана, т.е. это здание принадлежало Мособлсовету. Уже тогда в кабинетах были подвесные потолки. Входили мы с торца здания справа, здесь была старинная деревянная вешалка, где раздевались, приходящие в организацию, это была единственная старинная вещь, которую я там видела. Недавно я спрашивала к охранников, сохранилась ли она, они сказали, что нет. В центральной части особняка располагался большой холл, через который проходили в кабинеты. На полу паркет, но вот был ли он старинный или нет, не помню. Про лестницу на антресоли, я тоже ничего не знала, видимо туда посетителей не пускали.Вообще весь Вознесенский пер, особенно, та его часть, что ближе к Тверской, начал сноситься при мне, вдоль всего переулка, ближе к Моссовету, торчали одни фасадные стены с пустыми просветами окон, а все остальное новодел.
il_ducess
18 авг, 2014 09:25 (UTC)
Я как раз видела как его ремонтировали. там старых вещей нет вообще. Они восстанавливали росписи и лепнину.
khebeb
25 янв, 2015 09:14 (UTC)
буду его жен искать - с Карповой они разошлись около 1920 г. Далее непонятно: согласно родословию Филаткиной, она умерла в 1920 г. и похоронена в Москве; однако Нащокина пишет, будто она тогда же эмигрировала "с двумя детьми Карпова через Новороссийск" (http://nasledie-rus.ru/podshivka/10005.php); ну, в 1920-м через Новороссийск не эмигрировали, а отступали с белами. Год ее смерти указан "1936", место захоронения на приведено.
По всей видимости, нелокализованная усадьба Торбеево, для которой строил Жолтовский (зри, напр.: https://www.facebook.com/1424634134482648/photos/a.1487045108241550.1073741832.1424634134482648/1487045164908211/
- это № 3023 (Фролов А.И. Усадьбы Подмосковья. М., 2003. С. 559): Торбеево Карповой
Московский уезд 1-1 стан, при с. Торбеево Выхинской волости (на границе Богородского у.) С Казанского вокзала до ст. «Люберцы», далее около 10 км. Владельцы: Е.П.Карпова (1911) [т.е. будущая жена Жолтовского, а вовсе не Евфимия Носова, которой приписывают в, напр., бредовом: www.valentinovka.com/usadby-podmoskovya]. Ист.: Пенкин [Населенные местности Моск. губ. М., 1911]. С. 13.
Ныне государственная академическая Торбеевская свалка к северу от Малаховки
il_ducess
25 янв, 2015 18:16 (UTC)
К сожалению ссылка на "Наше наследие" пишет мне, что не может найти то, на что вы ссылаетесь.
Я попробую узнать у других наследников Анны Тимофеевны Карповой, что стало с Рябушинской после революции.
Что касается Филаткиной и Нащокиной - то им не всегда можно верить в части судьбы потомков купцов. Филаткина очень сильно напутала в потомках послереволюционных.
(без темы) - khebeb - 25 янв, 2015 18:20 (UTC) - Развернуть
(без темы) - il_ducess - 25 янв, 2015 18:35 (UTC) - Развернуть
(без темы) - khebeb - 25 янв, 2015 18:46 (UTC) - Развернуть
(без темы) - il_ducess - 25 янв, 2015 19:26 (UTC) - Развернуть
(без темы) - dr_lathomorum - 25 июл, 2017 16:25 (UTC) - Развернуть
(без темы) - khebeb - 25 июл, 2017 16:28 (UTC) - Развернуть
(Удалённый комментарий)
il_ducess
1 окт, 2015 19:32 (UTC)
Спасибо большое)))
( 36 комментариев — Оставить комментарий )