Ирина Левина (il_ducess) wrote,
Ирина Левина
il_ducess

Categories:

Москва рубежа веков в воспоминаниях Татьяны Сиверс

Мы с вами уже читали про свадьбу Бориса Сергеевича Шереметева и Ольги Шиповой в Мемуарах племянника.
А теперь будем вспоминать Москву через жизнь этой семьи в воспоминаниях падчерицы их сына, Татьяны Аксаковой-Сиверс.
Глава про Москву большая, по-этому будет не один пост, а роман с продолжениями, чтобы не уставали читать.

"Борис Сергеевич и Ольга Николаевна Шереметевы, родители моего отчима «Дяди Коли», жили в Москве у Сухаревой башни, занимая большой двухэтажный флигель в саду Странноприимного дома гр. Шереметева, или, как просто говорилось, Шереметевской больницы.


Борис Сергеевич родился в 1822 году, служил в Преображенском полку, за свою красоту был прозван в Петербурге Адонисом, отличался большой музыкальностью, написал известный романс на слова Пушкина «Я вас любил», выйдя из полка, служил по выборам, промотал и свое состояние, и состояние жены, и, под конец дней, жил на покое в должности главного смотрителя Шереметевского Странноприимного дома, попечителем и, по существу, хозяином которого был его родной племянник (сын его сестры) гр. Сергей Дмитриевич Шереметев.

Чувство родственности было чрезвычайно развито в семье Шереметевых. Глава богатой и «вельможной» линии, гр. Сергей Дмитриевич, человек очень своеобразного и подчас крутого нрава, нигде и ни в ком не допускавший и не встречавший противоречий, с неизменным почтением приезжал на поклон к дяде Борису Сергеевичу и к своим бедным родственникам Алмазовым (семья бабушки со стороны матери Срегея Дмитриевича) относился так, как будто между ними не было никакой разницы ни в общественном, ни в материальном отношении.

Щедрость, благородство и широта натуры были настолько признаны за родом Шереметевых, что появилось выражение «на Шереметевский счет». Одновременно отмечалось, что Шереметевы, в большинстве случаев, были более благородны, чем умны, и что многих из них в конце концов губит наследственная склонность к вину. В подтверждение первого суждения указывалось на то, что в конце 80-х годов в громадной семье Шереметевых только двое — мой отчим Николай Борисович и гр. Павел Сергеевич (граф сын Сергея Дмитриевича Шереметева и Екатерины Павловны Вяземской. Я думаю Татьяна тут не права, просто Сергей Дмитриевич и внучка Вяземского давали детям прекрасное домашнее образование. Правда Сергей Дмитриевич всегда сетовал, что отец его не имел хорошего образования и его образованием тоже мало занимался.)окончили высшие учебные заведения.

Шереметев Павел Сергеевич (1871-1943), граф - писатель, историк, художник, предводитель дворянства Звенигородского уезда, член Государственного Совета (с 1916 г.), в советское время сотрудник музея-усадьбы Остафьево
2-я пол. 1870-х гг.


Все остальные учились «чему-нибудь и как-нибудь» и выходили на военную службу. В полку и в обществе громкое имя, благородная внешность и присущая всем Шереметевым музыкальность возмещали некоторую примитивность мышления.

Понять и запомнить родословное дерево Шереметевых довольно трудно, потому что две сестры Бориса Сергеевича внесли путаницу, выйдя за Шереметевых же (Анна Сергеевна — за графа Дмитрия Николаевича; Екатерина Сергеевна — за Алексея Васильевича Шереметева — ее сыновья: Василий Алексеевич, Владимир Алексеевич, так называемый «конвойный», и Сергей Алексеевич (старше Владимира) — наместник на Кавказе.)

Помогает разобраться в этой родословной приложение к 8-му тому предпринятого по инициативе гр. Сергея Дмитриевича Шереметева труда Николая Платоновича Барсукова «Род Шереметевых», оставшегося незаконченным.

Линия Шереметевых, к которой принадлежал Николай Борисович, была когда-то богата.
Прадед дяди Коли владел 35000 десятин земли при селе Волочанове Волоколамского уезда, но состояние быстро таяло в руках расточительных владельцев.
После блестящей и бурно проведенной молодости Борис Сергеевич вынужден был жениться по расчету на дочери богатого московского помещика Николая Павловича Шипова. (мы об этом как раз читали у графа Сергея Дмитриевича.).
Невеста была очень некрасива собой, и брак этот несомненно не мог считаться счастливым.
Однако, Ольга Николаевна Шереметева, будучи очень религиозной и обладая покладистым, неунывающим характером, стойко переносила все невзгоды и с детской наивностью утешалась теми небольшими радостями, которые судьба посылала ей на долю.

Старший сын Шереметевых, названный по традиции в честь деда с отцовской стороны Сергеем, умер маленьким. Второй сын, названный в честь дедушки Шипова — Николаем, и был моим отчимом. За ним следовали братья Борис и Василий и сестра Дарья. Лучшие воспоминания детей Шереметевых были связаны с поместьем Волочановым, где семья проводила большую часть года до тех пор, пока это именье в 80-х годах не было продано на покрытие карточных долгов. (Борис Сергеевич все вечера проводил в Аглицком клубе за игрой.)


Мальчики учились в Катковском лицее, но в учении не очень преуспевали. Лет с 14-ти старший Николай так пристрастился к охоте и к театру, что эти склонности красной нитью прошли через всю его жизнь. В своих вкусах он был крайне демократичен и прост, так же как и в обхождении с людьми. Он ненавидел всякую неестественность, напыщенность, светскость. Друзьями его юности были Саша (Александр Трофимович) Обухов, сын помощника отца по управлению Шереметевской больницей, и Саша (Александр Александрович) Федотов, сын знаменитой артистки Гликерии Николаевны Федотовой. Постоянные спектакли, в которых он участвовал, отвлекали его от учения, однако, он сознавал, что без службы ему не обойтись, а для того чтобы служить, надо иметь законченное образование. Эти соображения заставили Николая Борисовича покинуть Москву и поступить в Ярославский Демидовский лицей, где сдать выпускные экзамены было легче, чем при Московском университете.

Бывая в Москве наездами в свои студенческие годы, он вступил в созданное Станиславским «Общество искусства и литературы», играл в нескольких постановках и сошелся с третьим другом своей юности — Владимиром Михайловичем Лопатиным.

Внешность Николая Борисовича была очень сценична: прекрасные голубые глаза, высокий лоб, волнистые, откинутые назад волосы. Несколько неправильный нос, унаследованный от матери, не портил в ту пору его красивого лица. Присущая всем Шереметевым музыкальность сказалась и в нем. Он прекрасно пел цыганские романсы, аккомпанируя себе на гитаре.

Таким был Николай Борисович, когда в 1895 году он приехал в Петербург и поступил на службу в Главное Управление Уделов.

(там он увел жену у друга и начальника и вернулся в Москву.ild)

Когда через три года он явился к Сухаревой и объявил о своем намерении жениться на разводившейся замужней женщине, имеющей двоих детей, это известие разразилось ударом грома. Полагаю, что между родителями и сыном был не один тяжелый разговор с цитатами из Священного Писания, увещеваниями и угрозами. Однако Николай Борисович был непреклонен и впоследствии никогда не вспоминал о том, чего ему стоили эти дни. В конце концов победа его была полной: осенью 1898 г. мама получила приглашение от родителей Шереметевых поселиться у них, пока не закончится развод. Ее появление у Сухаревой растопило лед. Она сумела очаровать всех, вплоть до прислуги. Борис Сергеевич торжественно заявил: «Celui qui manquera a Sacha aura affaire a moi!», а экономка Груша, жившая в доме 40 лет, сказала: «Ах, Александра Гастоновна — настоящий бюст!», видимо желая сравнить маму с мраморной статуей.

К началу 1899 года развод был закончен, и 21 февраля мама венчалась с Николаем Борисовичем в домовой церкви Шереметевского Странноприимного Дома. На свадьбе была только своя семья. Из Петербурга приехали, сменившие гнев на милость, бабушка и дедушка. Мама венчалась в светло-сером суконном платье с белыми розами.

Молодые Шереметевы после свадьбы поселились на Пречистенском бульваре в казенной квартире Удельного Ведомства, куда к этому времени были доставлены из Петербурга мамины вещи. Среди них находился ее рояль и прекрасная столовая цельного красного дерева. В спинках и сиденьях обеденных стульев, по английской манере, были вделаны соломенные сетки. ...

я все же должна отметить, что первые годы ее замужества за Н.Б. Шереметевым были очень счастливыми. Я еще застала тот Золотой Век, когда, расставаясь на 2-3 часа, дядя Коля так крестил и целовал маму, как будто она уезжала на Северный полюс. Это делалось при всем честном народе, в любой фешенебельной гостиной и подчас вызывало добродушную усмешку присутствовавших; но дядя Коля не выносил никаких чужих норм для своих чувств, и всякое подлаживание к мнению света было для него неприемлемым. Маму он в ту пору очень любил и не считал нужным это скрывать.
Приступы бунтарства против светских условностей находили на дядю Колю совершенно неожиданно, и маме, не разделявшей этого образа мыслей, всегда приходилось его сдерживать. ...

Продолжение следует....

чтобы не утомились чтением:)))
Tags: Воспоминания, Лубянка, Мещанская слобода, Шереметевы, Шиповы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments